Skip to Content

Вечер памяти Николая Никулина

20 марта в Доме писателя состоялся творческий вечер памяти писателя-фронтовика, ученого Николая Николаевича Никулина.
Вечер был организован секцией военно-патриотической, приключенческой и детективной литературы Союза писателей Санкт-Петербурга.
Вел вечер писатель Юрий Лебедев

Ю. Лебедев поделился своими впечатлениями о творчестве Николая Никулина.
«Серия книг «Писатель на войне, писатель о войне» стартовала в январе с книги Николая Никулина «Воспоминания о войне» .

Книг с таким или подобным названием написано множество. Многие войны прогремели с давних времён, ведутся они и по сей день. И у каждого очевидца – свои воспоминания о его личной войне.

В этом Николай Никулин, бывший сержант Волховского фронта, не одинок. Он тоже рассказал о своей войне. Но то, как он это сделал, заставляет после прочтения его воспоминаний задуматься, ощутив особый взгляд неординарного человека на эпизоды, случающиеся в каждой войне. Более полувека Николай Николаевич проработал в Эрмитаже хранителем нидерландской и немецкой живописи. Он автор свыше 200 книг и статей, заведовал кафедрой зарубежного искусства в Институте им. Репина, являлся профессором и членом-корреспондентом Академии художеств.

Когда закончилась Вторая мировая война, чудом оставшийся в живых сержант Никулин (за четыре года ему довелось побывать связистом, снайпером, санинструктором, артиллеристом, разведчиком и простым пехотинцем), попал в новые для себя условия. Предстояло приспосабливаться к мирной жизни, устраивать собственный быт. О войне вспоминать не хотелось, мысли о ней были неприятны. Учёба и непрерывная работа помогли на время уйти от тяжких военных переживаний. Но постепенно годы смягчили пережитое, и война вернулась воспоминаниями. Они нахлынули на него поздней ненастной осенью 1975 года, когда он проводил отпуск в одиночестве в Прибалтике на берегу моря. За неделю родилась рукопись книги, которую Никулин оценивает, как «спонтанное, хаотическое изложение обуревавших меня мыслей». Для него она стала «попыткой освободиться от прошлого, чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко осевшую там мерзость, муть и свинство». Описания боёв и подвигов в ней сведены к минимуму. Это восприятие войны тех, кто расплачивается за всё, гибнет под пулями; кто, в отличие от генералов, победоносных мемуаров не пишет.

Никулин, ставший после войны искусствоведом, образно даёт описание первого этапа войны между Советским Союзом и Германией: «В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию как раскалённый нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался всё медленнее. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, ещё прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, всё же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа».

Почему же русские люди веками в массовом порядке идут на смерть? «Потому, что НАДО», – отвечает Никулин. Над этим феноменом, присущим русскому солдату, с древних времён задумывался ещё летописец «Истории Фридриха» Франц Куглер, описывая битву пруссаков с русскими под Цорндорфом в 1758 году: «И хотя первые шеренги русских уже были уничтожены, на их место решительно вставали следующие. Их также сметали, но за счёт подхода других сил ряды их смыкались. Они создавали неприступный вал для противника, который мог быть преодолён не иначе, как после уничтожения всех оставшихся русских солдат». Принцип «Всех не перебьёшь» оставался незыблемым и в Великую Отечественную войну.

Но страх перед смертью нередко всё же брал верх, и, по свидетельству Никулина, «находились ловкачи, стремившиеся устроиться на тёпленькие местечки: при кухне, тыловым писарем, кладовщиком, ординарцем начальника. Многие сдавались в плен, были самострелы, которые ранили себя с целью избежать боя и возможной смерти. Стрелялись через буханку хлеба, чтобы копоть от близкого выстрела не изобличала членовредительства. Стрелялись через мертвецов, чтобы ввести в заблуждение врачей. Стреляли друг другу в руки и ноги, предварительно сговорившись».

Во время войны сержант Никулин вёл личный дневник, где описывал окопную жизнь. Читая его записи, ощущаешь весь ужас обстановки, в которой оказались солдаты: «Хочется пить и болит живот: ночью два раза пробирался за водой к недалёкой воронке. С наслаждением пил густую, коричневую, как кофе, пахнущую толом и ещё чем-то воду. Когда же утром решил напиться, увидел чёрную скрюченную руку, торчащую из воронки».

Есть в книге и трагикомические эпизоды. Иначе и быть не могло, ведь война – это продолжение повседневной жизни, только в особых условиях. В ней бывает всё. Николай Николаевич с юмором рассказывает о том, как совершенно случайно захватил в плен немецкого солдата, который испугался при этом не меньше его. Но реакция у советского бойца оказалась лучше. К тому же немцу мешал термос с едой за его плечами. «После того, как я доставил пленного, мы разлили по котелкам вкуснейший немецкий гороховый суп с салом, – рассказывает Никулин, – поделили галеты и принялись за еду. Какое блаженство!… Я всё же настоял, чтобы моему бедному приятелю, жалкому и вшивому, дали полный котелок горячего супа, и это самое приятное, что осталось в моей памяти от всего трагикомического эпизода».

Солдат из окопа подчас лучше, чем кто-либо, находящийся при штабе, видит и оценивает своих командиров. И здесь наблюдательность Никулина вызывает уважение: «Мой командир пехотного полка, как поговаривали, выдвинулся на свою должность из начальника банно-прачечного отряда. Он оказался очень способным гнать свой полк вперёд без рассуждений. Гробил его множество раз, а в промежутках пил водку и плясал цыганочку. Командир же немецкого полка, противостоявшего нам под Вороново, командовал еще в 1914-1918 годах батальоном, был профессионалом, знал все тонкости военного дела и, конечно, умел беречь своих людей».

Вывод отсюда напрашивается сам собой, и автор «Воспоминаний о войне» делает его жёстко, безжалостно, но удивительно точно: «Война всегда была подлостью, а армия, инструмент убийства – орудием зла. Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, – античеловечны».

Наверное, некоторым ветеранам оценки из «Воспоминаний о войне» покажутся чрезмерно резкими, но их автор заслужил на это право своими ранениями, физическими лишениями и психологическими потрясениями. «Те, кто на передовой, – по словам Никулина, – не жильцы. Они обречены. Спасение им – лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы, вернутся домой и со временем составят основу организаций ветеранов. Они представят войну, о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле. И то, что война – это ужас, смерть, голод, подлость, подлость и подлость, отойдёт на второй план».

О чём мечтали на войне фронтовики? По мнению Никулина, о ранении, как об отпуске. «Ранение, – только не тяжёлое, не в живот и не в голову, что равносильно смерти, – это очень хорошо. Вот если бы оторвало кисть левой руки или стопу!» Для солдат-фронтовиков – это не только возможность на время перейти в мирную жизнь, но, если повезёт, то и поехать в отпуск, чтобы повидаться с родными. А некоторым везло ещё больше, и они по инвалидности вообще заканчивали войну для себя.

После войны Николай Николаевич не раз бывал на местах боёв под Ленинградом. С болью наблюдал, как запахивались кладбища его однополчан, Пытался бороться с этим. Мучился мыслью, «почему же такой глупой и бездарной была организация наших атак. В лоб на пулемёты». Ему не давало покоя равнодушие к памяти отцов у нынешнего поколения. Вывод, к которому он пришёл, заслуживает того, чтобы к нему прислушались: «Это результат общего озверения нации. Политические аресты многих лет, лагеря, коллективизация, голод уничтожили не только миллионы людей, но и убили веру в добро, справедливость и милосердие».

По словам Никулина, трескучая фраза «Никто не забыт, ничто не забыто» выглядит издевательством. А официальные памятники и мемориалы созданы совсем не для памяти погибших, а для увековечения наших лозунгов: «Мы самые лучшие!», «Мы непобедимы!» Каменные, а чаще бетонные флаги, стандартные матери-родины, застывшие в картинной скорби, в которую не веришь, – это овеществлённая в бетоне концепция непобедимости нашего строя».

Свою любимую фотографию, висевшую у него в комнате дома и увеличенную до размеров картины, он называл «Поколение уходит в вечность».

Не знаю, чем уж я заслужил благосклонность Николая Николаевича, но мы не только регулярно перезванивались, но и периодически встречались. Я с радостью отзывался на его приглашения посидеть у него дома и отведать в очередной раз кофе, сваренный его очаровательной супругой Ириной Сергеевной. Забегал к нему всегда с новыми идеями и рукописями статей по теме примирения. Помню, как был окрылён, когда получил от Никулина похвалу за переведённую мною книгу Хассо Стахова «Трагедия на Неве». Мне был очень важен взгляд ленинградца-фронтовика на эту немецкую книгу, тем более что написана она была таким же окопным солдатом, находившимся, правда, с другой стороны фронта.

Позже я понял, что своими «Воспоминаниями о войне» он прощался с нами, оставив наказ делать всё возможное для предотвращения новых вооружённых конфликтов. Как он признавался, «это попытка ответить самому себе на вопросы, которые неотвязно мучают меня и не дают покоя, хотя война давно уже кончилась, да, по сути, кончается и моя жизнь, у истоков которой была эта война». Он имел полное право так говорить, отдав войне четыре лучших года своей юности. Мало кто из мальчишек 1923 года рождения уцелел. Николаю Никулину несказанно повезло. По его словам, у него был Ангел-хранитель. Однако, даже несмотря на это, девять месяцев из своих четырёх военных лет он провёл в медсанбатах и госпиталях после нескольких ранений и контузий.

Иногда я чувствую, как мне его не хватает. Так чаще всего и бывает, когда находишься рядом с мудрым человеком, привыкаешь к этому, и кажется, что так всегда и будет. Потерю ощущаешь лишь после того, как навечно с ним расстаёшься. Он умер по странному стечению обстоятельств в марте 2009 года, как раз в мой день рождения. Теперь эта дата стала для меня двойной.

Но со мною останутся два его фотоснимка, помещённые в «Воспоминаниях о войне». Он был, действительно, красивым человеком. На панихиде в храме, что находится в Институте им. Репина, где преподавал долгие годы профессор Никулин, собралось очень много народа: молодёжь из числа студентов, люди среднего возраста и коллеги-искусствоведы. А вот ветераны были в основном представлены фотографиями в траурных рамках на институтском стенде под названием «Участники Великой Отечественной войны». Теперь там появился и снимок Николая Николаевича Никулина – благороднейшего человека, ушедшего в вечность к своему боевому поколению.

Прозаик, ветеран войны в Афганистане Николай Прокудин:
Эта книга – событие. С книги «Воспоминаний о войне» началась серия «Писатели на войне, писатели о войне», которая выходит в нынешнем году под эгидой городского комитета по печати. Однако тем, кто интересуется военной темой, его мемуары были хорошо известны: еще в 2007 году их издал Государственный Эрмитаж. А спустя два года, в марте 2009 года, Никулина не стало…

То, эрмитажное издание, было выпущено небольшим тиражом, в широкую продажу не поступило, но книга сразу же стала известной, поскольку вызвала диаметрально противоположные оценки. Не всем понравилась жесткая, нелицеприятная, порой кажущаяся несправедливой «окопная правда» в версии Никулина. Ее читали в Интернете, перепечатывали, о ней ожесточенно спорили. На мой взгляд – это очень своевременная и интереснейшая книга!

Директор Дома писателя, прозаик Владимир Малышев:
Это одна из самых правдивых книг о войне, написанных в нашей стране. И, на мой взгляд, книга глубоко патриотична. Ибо она свидетельствует: какой же несгибаемой силой духа должен обладать наш народ, чтобы преодолеть все то, что выпало на его долю, и победить…
И сейчас книга вызвала неоднозначную реакцию. Были жалобы: мол, это «клевета на победу», книгу надо изъять и сжечь.
Любопытно, что правду Никулина гораздо чаще принимают представители старшего поколения. Наверное, потому, что имеют представление о войне от отцов, прошедших ее. Те не любили вспоминать о войне. А вот значительное число представителей молодого поколения, особенно занимающихся военно-патриотическими делами, стали яростными противниками никулинского взгляда на войну.

Художник-баталист Денис Базуев:
Никулин отрицательно относится к советской власти и личности Сталина. По этой причине, он пропускает исторические события через фильтр своего восприятия. Не сомневаюсь, что много ценной информации было отсеяно внутренним идеологическим фильтром Никулина. А жаль…

Историк Татьяна Минникова:
Обе стороны, героическая и страдальческая, - это две правды одной войны. Но ведь книга не только о войне. Она об отношении к людям. Никулин ставит давний вопрос: нельзя жить по принципу «цель оправдывает средства»… Эта книга – завещание фронтовика нынешнему поколению делать все возможное для предотвращения новых войн, жить в самой России и с соседними странами в мире и согласии.

В ходе вечера выступили и другие почитатели таланта Николая Никулина: известный режиссер, автор телевизионных фильмов о Первой и Второй мировой войне Виктор Правдюк, писатели Тимур Максютов и Галия Мавлютова, ветеран войны в Афганистане Алексей Ярцев, друзья и ученики Николая Никулина.
Со своим взглядом на книгу выступили известный прозаик Николай Коняев, начинающий литератор Дмитрий Сибиряков, ветеран войны в Афганистане генерал Михаил Овсеенко .