Skip to Content

Очередное заседание ЛитО «Молодой Петербург»

27 марта заявленный инкогнито снял с рассмотрения свою подборку стихов, мотивируя это тем, что предыдущий разбор прошел в очень жесткой форме. Однако, несмотря на отсутствие заранее заготовленного для обсуждения материала заседание прошло оживленно и увлекательно. Собравшиеся нашли немало тем для разговора и с удовольствием воспользовались возможностью почитать друг другу в форме свободной очереди. Встрече задал тон Борис Орлов, обнаруживший занимательную книгу в своей библиотеке, натолкнувшую его на злободневные размышления, которыми он и поспешил поделиться: «Хрестоматия зарубежной литературы XIX в. Романтизм» напомнила имена поэтов (Дж. Г. Байрон, Дж. Китс, Т. Мур и др.), которыми зачитывались отечественные мастера слова, причем подчас взаимно – эти общение виднейших умов своего века, «путешествие» мыслей и идей создавали поразительно богатое культурное пространство, способствовавшее совместному развитию, их-то так не хватает в наше время.

Борис Александрович предложил свою версию истории литературы, в которой уподобил ее истории науки, в связи с чем и предостерег молодых поэтов от «изобретения велосипеда» и вновь посоветовал уподобиться великим и читать современных как зарубежных, так и российских авторов. Дискуссию вызвал вопрос Алексея Ахматова о наблюдаемости современных зарубежных поэтов, каковая отсутствует. Да и «как поможет начитанность бездарям» - вступил Валентин Голубев. Все, впрочем, сошлись на необходимости знакомства поэта с, по крайней мере, себе подобными, и в этом деле первейший источник - толстые журналы.

Следующая часть заседания была посвящена чтению стихов, которую, после небольшого, но острого диспута на глобальные политические темы, открыл Валентин Голубев. Авторская интонация создала атмосферу раздумья – о домашнем уюте, о помощи свыше, о будущем. Многие ходы вызвали вопросы у присутствующих: так подверглось обсуждению соседство тонких материй и разговорной речи (уместно ли в стихотворении о Боге писать «…тот, Кто свечку держал при рождении…»), которое одни приняли как «наследство» Глеба Горбовского, другие оспорили. Была затронута тема обязательств поэта – можно ли простить ему фактическую неточность (Голубев написал о том, как проносится на лошади у которой поводья натянуты, как струны, в то время, как натягивают их, чтобы лошадь остановилась) или грамматическую неправильность (словоупотребление, к примеру), памятуя о том, что поэт «не сапожник», как говорится в известном анекдоте о художнике? К однозначному ответу собравшиеся не пришли, но остановились на признании необходимости сохранения смысла. Далее вызвались читать вновь пришедшие: Сергей Игнатьев умело подал свой литературный псевдоним «Сергий Нестор» в стихотворении «Напутствие себе» и погрузил в тяжелую историческую данность стихотворением «Холокост»; Виктор Тафимцев, он же Голубев (но уже не Валентин, а Виктор), прочитал несколько довольно длинных стихотворений под впечатлением от одного и того же состояния, которое сам он представил как «Февральская тоска». Познакомили со своими стихотворениями и завсегдатаи: Светлана Хромичева попыталась возродить мир таинственных видений Серебряного века, Игорь Михайлов прочел исправленное стихотворение о М. Ю. Лермонтове, отправляющемся на последнюю дуэль среди утесов Кавказских гор.

Отозвался на многочисленные просьбы почитателей Игорь Лазунин (прозвучало «…С тишиной, как с женой…»), Юлия Морозова заставила задуматься о нелегкой участи человека, вынужденного больше полагаться на надежду, чем на твердую ясность. Некоторые образы вызвали сомнения: римские цифры на лике часов как ресницы у Светланы Хромичевой и человек держащийся за небо, как за юбку матери у Юлии Морозовой, первый из-за неправдоподобности, второй из-за однозначности и некоторой обыкновенности. В целом вечер прошел далеко небесполезно и оставил после себя дельные воспоминания. Ждем всех желающих на следующие пятницы!
Савина Ксения